РУС ENG 

Основные тезисы Татьяны Голиковой на итоговой пресс-конференции

15 декабря 2015 г.

О взаимодействии с правоохранительными органами

Те цифры, которые я вам буду сейчас называть относительно материалов, которые направлены в правоохранительные органы и прокуратуру, и выявленные нарушения, они не являются окончательными. Они где-то на ноябрь месяц. Мы направили в органы прокуратуры 105 материалов, по этим 105 материалам возбуждено на данное время 21 уголовное дело. Остальные материалы находятся на доследственных проверках.

Вы помните, наверное, конец 2014 – начало 2015 года, когда мы озвучивали результаты проверки космодрома Восточный и по Федеральному центру ценообразования в строительстве, который разрабатывает сметные нормативы и в том числе сметные нормативы, которые ложились в основу определения стоимости строительства объектов на космодроме Восточный. Но потом, как оказалось, он разрабатывал не только для космодрома Восточный, но и для ряда других объектов, по этому поводу по-прежнему правоохранительные органы возбуждают уголовные дела и проводят доследственные проверки. Уже два возбужденных уголовных дела по Федеральному центру ценообразования. Причем они касаются того, о чем я уже сказала: нормирование оценки сметной стоимости капитального строительства, которое финансируется с привлечением средств федерального бюджета. И буквально недавно к нам поступили материалы в отношении двух виновных лиц по факту применения единичных расценок при конструкции взлетно-посадочных полос в Домодедово, но там тоже были задействованы разработчики все те же самые, которые входили в небольшую компанию при федеральном центре по ценообразованию в строительстве. Но коль скоро я на этом остановилась, я скажу: до сих пор Министерством строительства не внесены изменения в законодательство в части поручений, которые в том числе давало Правительство РФ, не реализованы весь 2015 год. Некоторые федеральные органы власти использовали завышенные расценки на строительство. Этот факт, к сожалению, имеет место быть, но надеюсь, ситуация изменится, потому что есть информация из Минстроя, что они все-таки начали эту работу. <…>

Нарушения в цифрах

Что касается неэффективного и нецелевого использования средств, то лидерами являются Роскосмос, Росавтодор, Министерство образования и науки (общий объем нарушений, выявленных Счетной палатой в 2015 г. по состоянию на 25 ноября составил 186 млрд. руб.). Я называю только там, где наиболее крупные нарушения, причем мы отошли сейчас от классификации нарушений, которые связаны с неэффективным использованием средств, мы говорим о различных иных нарушениях законодательства и, наверное, такой очень серьезный блок, который у нас был в 2015 году, он будет связан с антикризисными мерами частично, а также было поручение Президента страны относительно того, чтобы мы проверили систему закупок, как в рамках 44, так и 223 закона.

Есть неокончательные, но довольно серьезные результаты.<…> Еще нет результатов по году, но есть за первое полугодие. <…>А почему полгода, потому что при заполнении и внесении в информационную систему "zakupki.gov.ru", те компании, которые осуществляют закупки по 223 закону, по ним выявлена ошибка, которая существенно исказила данные об объеме закупок за 9 месяцев. Они из объема 8,3 трлн. в 1 полугодии превратились в 21,9 трлн. руб. за 9 месяцев только потому, что была допущена техническая ошибка, которую мы выявили в ходе мониторинга, на которую указали Федеральному казначейству, чтобы они, естественно, связались с теми, кто заполняет, чтобы это было исправлено.

По закону 44 было спланировано 4,3 млн. закупок, но, естественно, контракты заключены на меньшую сумму.<…> Уровень конкуренции несколько увеличился. Он увеличился, и мы это оцениваем по количеству заявок на 1 лот - 2,95 заявки на лот. И экономия составила 6,95 от объявленного, это выше чем за аналогичный период прошлого года. Думаю, что такая ситуация сохранится и по 9 месяцам. 

Что же касается закупок крупных кампаний, да правда есть один негативный момент, с точки зрения обязательств 44 закона - увеличить количество закупок у единственного поставщика. Что касается 223 закона, то здесь ситуация выглядит по-другому. Если там у нас в бюджетном секторе объем - 4,3 трлн., то там на 8,3 трлн. закупок, при этом из них 50% закупается у единственного поставщика и, к сожалению, мы на сегодняшний момент констатируем, что экономии пока нет. Понятно, что эти данные носят предварительный характер, и еще рано говорить о том, что будет по итогам года.

К сожалению, у нас сегодня создана цепочка ухода от законодательства по закупкам, когда объявляется и принимается решение о закупке у единственного поставщика по 44 закону, этот единственный поставщик передает 223 закону, а дальше уходит и из-под 223 закона, потому что у подрядчиков и субподрядчиков уже нет необходимости с учетом их организационно-правовой формы соблюдать 44 и 223 законы. К сожалению, это огромный пробел в законодательстве, мы сейчас в рамках имеющегося поручения Президента России (срок исполнения – 1 декабря) направили предложения по необходимости внесения изменений и в 44, и в 223 в большей степени законы, которые касаются того, что если компании подрядчики и субподрядчики работают с бюджетными средствами, то они должны соблюдать необходимые процедуры, установленные тем или иным законом. Это еще предстоит обсудить, не думаю, что это ограничивается. Я не думаю, что это ограничит использование ресурсов, но, к сожалению, элементы коррупции проявляются вот в такой цепочке, отловить их очень сложно.

Влияние майских указов Президента на сбалансированность бюджетов регионов

Следующая тема, которая является для нас сверхчувствительной, – это состояние региональных бюджетов. К сожалению, предварительные итоги, которые мы сейчас подводим, свидетельствуют пока об ухудшающейся динамике бюджетов регионов.

Мы, к сожалению, зациклились на том, что в структуре государственного долга регионов существенный объем занимают коммерческие кредиты, и что нужно заместить их бюджетными кредитами.

Однако, по нашему мнению, коммерческие кредиты - это следствие, а изучать надо причину: для чего в таком объеме коммерческие кредиты регионам? Видимо тот объем расходных полномочий, который сегодня за ними закреплен, отчасти является непосильным. Между Счетной палатой и Минфином возник профессиональный спор на тему: сколько стоят указы Президента от 7 мая 2012 года. Так, Минфин говорит, что они стоят 700 млрд. руб., а по информации регионов эта цифра существенно больше, например, на 2015 г. - 2,8 трлн. руб. Вот кто и как определил, сколько на сегодняшний день стоят указы Президента? К сожалению, никакой координирующей работы в этой части на федеральном уровне нет. Министерство финансов считает, что не нужно вмешиваться в полномочия субъектов, в том числе с точки зрения того, как они оценивают стоимость майских указов Президента. Мы придерживаемся принципиально другой позиции: чтобы оценить исполняемость майских указов к установленным срокам, надо понимать, сколько они стоят, и хватит ли денег на это. И когда я задаю Минфину вопрос, откуда они взяли 700 млрд., они отвечают: мы посчитали по нормативам. По каким нормативам, по средним? Ответ: ну вот, по каким-то там нормативам посчитано. Я это вам вполне серьезно говорю. Поэтому сейчас это предмет нашей работы, чтобы все-таки понять, как на сегодняшний день складывается ситуация в этой области, и насколько реалистично исполнение указов Президента.

Я не сторонник того, что на сбалансированность бюджетов регионов повлияли только «майские» указы Президента. Вот, например, рост государственного долга регионов начался еще в 2012 г., когда указы Президента еще даже не начали реализовываться. Поэтому наша ключевая задача - выработка предложений по этой теме, так как она существенным образом влияет на общую сбалансированность бюджетной системы.

Об Антикризисном плане Правительства

У нас уже сформировался подход к тому, как мы смотрим реализацию мероприятий Антикризисного плана. Формально Антикризисный план Правительства выглядит таким образом: мероприятие и дата выпуска постановления Правительства, либо внесение законопроекта в Государственную Думу. Если это соблюдено, то формально исполнено. Мы оцениваем по-другому, по результатам, которые нужно было достигнуть благодаря реализации мероприятия. То есть мы смотрим, выпущен или не выпущен нормативный документ, как финансируются расходы, которые были предусмотрены на реализацию, с каким опозданием, как быстро они доходят до конечного получателя, и что конечный получатель в итоге с этими деньгами делает. Есть ли реальный результат от этого действия или его в принципе нет. Мы считаем, что оценка любого антикризисного мероприятия должна быть на протяжении всей жизни его реализации. И поэтому мы, когда докладывали по итогам I полугодия и за 9 месяцев, специально акцентировали внимание на том, что у нас будут расхождения с оценками Правительства.

Все мероприятия имеют как минимум среднесрочную, как максимум - долгосрочную перспективу. По статистике мы не видим каких-то серьезных результатов, которые мы достигли. Я думаю, что можно считать, что мы приняли какие-то решения, которые будут способствовать последующему импортозамещению.

Об импортозамещении

Когда Правительство сформулировало план по импортозамещению, оно, наверное, до конца еще не оценивало ситуацию по каким сферам нужно больше государственной поддержки и т.д.

Посмотрим на планы по импортозамещению. Их 20. Минпромторг, например. В нем 2300 позиций. Мы точно знаем, что по 462 делаются какие-то мероприятия. Сколько этот план может стоить? Аналитическая оценка 2,5 трлн. руб., при этом 1,9 трлн. приходятся на предприятия и их заимствования, 600 млрд. на средства бюджета. Пока нет, как это распределяется по годам. Но мы точно должны быть реалистами, мы же видим структуру нашего бюджета 2016 г.и понимаем, что пока таких ресурсов в бюджете нет.

Мне кажется, что ключевым является другое. Мы получили данные 2015 г., они уже сейчас - даже за 9 месяцев - говорят о том, что мы должны внести изменения в свои планы. Даже при тех ограниченных финансовых ресурсах выбрать приоритеты. Выбрать то, что нам необходимо в краткосрочной и среднесрочной перспективе и что может подождать.

Если возвращаться к Антикризисному плану, я на самом деле не фиксирую каких-то противоречий между нами и Правительством. Мы пытаемся проследить деньги до конечного использования. В том числе это дает возможность Правительству понять, где нужно и как нужно внести какие-то коррективы. Это не значит, стопроцентный консенсус. Но то, как реагируют федеральные органы власти и само Правительство, в том числе на наши предложения, свидетельствует о том, что все-таки мы совместно работаем, решаем одну задачу.

О приватизации Совкомфлота

Надо сказать, что в отличие от предыдущих лет, оценивая источники финансирования и дефицит бюджета на 2016 г., Правительство оказалось более консервативным, чем во все предыдущие периоды. Если во все предыдущие периоды, несмотря на экономическую ситуацию, они планировали очень большие деньги от приватизации, то в этом году для 2016 г. они оказались совсем консервативными. Но, тем не менее, Совкомфлот они туда включили. И мы в своем заключении на бюджет отмечали, что скорее всего этого может не произойти. И базировали мы свою оценку исключительно на стоимости, по которой будут реализовываться эти активы. Равно как и активы других компаний. Но активы других компаний, они в объемах приватизации, которые в бюджете, не учтены. Поэтому говорить об этом, наверное, пока преждевременно. И сейчас я вижу заявления коллег из Правительства по поводу того, что несмотря на экономическую ситуацию мы все равно активы Совкомфлота реализуем. Я придерживаюсь позиции, что мы не можем делать это любой ценой. Мы должны соотносить решения по реализации активов со стоимостью, которую мы можем за него получить. Вот это наша позиция.

О докапитализации банковского сектора

По банкам мы тоже осуществляем мониторинг. Буквально вчера мы приняли решение о расширении перечня банков, которые мы мониторим по результатам уже года 2015. Почему мы не пошли сразу во все банки? Потому что, к сожалению, триллион был выделен в конце 2014 г., и были достаточно бурные дискуссии по этому поводу, но довольно долго разворачивалась работа по этой тематике. И первые банки начали получать ресурсы от АСВ в апреле. И постепенно это шло. Если мне память не изменяет, то по состоянию на 1 ноября средства АСВ получили 17 банков на сумму 646 млрд. руб. И мы стараемся быть в этой части объективными, и пытаемся осуществлять мониторинг, когда средства АСВ используются в течение хотя бы квартала. И поэтому мы сейчас и расширили из-за того, что большая часть объемов получена. Но мы уже говорили об этом. Пока ситуация не изменилась на 1 ноября. Структура использования средств банками выглядит приблизительно следующим образом: классические инвестиционные проекты, средние и долгосрочные, которые кредитуются банками, составляют 2,7% в структуре. 18,1% кредитования составляет кредитование бюджетов субъектов Российской Федерации на цели финансирования дефицита кассового разрыва. И остальные средства за минусом этих двух – это пополнение оборотных средств и рефинансирования долгов. Вот такая структура. Думаю, что эта структура несколько изменится по данным за оставшийся период 2015 г. Почему? Потому что мы уже увидели использование средств банками, которые получили крупные суммы. Пока это на не очень большом массиве информации, и на не очень большом объеме средств, которые получены от АСВ. Сегодня это так. Но я считаю, что по итогам 2015 г. все будет несколько иначе.

Средства на долгосрочные проекты пока не выделяются, но я подчеркиваю, что на 1 ноября это 646 млрд. руб. Но речь мы сейчас ведем не о 646 млрд., а о существенно меньшей сумме, которая позволяет нам хотя бы за период квартала оценить, как использовались эти средства. Но, наверное, скажу такую крамольную мысль. Может быть, можно было и не давать 1 трлн. руб. Может, можно было меньше дать? Но 1 трлн. руб., и его наличие внутри АСВ позволили успокоить банковскую ситуацию и сделать возможным стабильной работу банков в течение 2015 г.

О несбывшихся прогнозах бюджета

Почему ошибаются? Это хороший вопрос. Почему не прислушиваются возможно к другим экспертам? Понимаете, перед Правительством ведь непростая задача. С одной стороны мы должны быть далеки от мысли, что Правительство не видит реальную ситуацию. Конечно, оно ее видит. Но планы, которые оно строит, и которые оно выдает в публичное пространство должны вселять какой-то оптимизм. В противном случае мы с вами впадем в плохое состояние. Хуже другое. Хуже, когда эти планы, не став планами, начинают меняться.

Я говорила в начале 2015 года, и собственно моя позиция и в части 2016 не поменялась, не нужно было дергать ситуацию и вносить поправки в бюджет 2015 года в феврале, марте. Нужно было дождаться итогов первого квартала и спокойно внести поправки. Не делать никому не нужный 10% секвестр, который кроме как искажения структуры расходов бюджета ни к чему не привел. Потому что вы же видите только публичную картину, когда вносится бюджет, вы же не видите картину исполнения бюджета. А по исполнению бюджета, практически по большинству расходов, которые были сокращены, потом произошло увеличение. Но это увеличение, я буду повторять это довольно долго, пока не изменится ситуация.

Проблема в другом. 10% сократили и сказали, пожалуйста, оставшиеся 90%, пожалуйста, распределите, исходя из тех приоритетов, которые вы видите внутри своего министерства. Нет никакой гарантии, и исполнение 2015 г. это подтверждает, что те, кто отвечает внутри министерства за какие-то приоритеты, попадет в точку того, что эти приоритеты важны для исправления той экономической ситуации в стране, которая складывается. Потому что приоритеты министерств, они в основном носят местечковый характер, а на глобальный характер для страны в целом.

О планировании

Должен быть какой-то механизм, который продемонстрирует, что же мы должны в 2016 г. сделать, чтобы те мероприятия, которые были эффективны, были продолжены, а те мероприятия, которые не дали результата, наверное, на них не нужно давать финансирования из бюджете или предоставлять какие-то иные преференции в налоговом или ином законодательстве.

Ответ на этот вопрос есть. После бюджета в трехмесячный срок федеральные органы власти, ответственные за реализацию госпрограмм, должны переутвердить госпрограммы с теми мероприятиями, которые должны были обеспечить преемственность того, что было эффективно. Мы получаем эти программы. Пока мы не видим ни преемственности, ни продолжения, ни окончания, ничего. Почему я начала с этого? Потому что все наши планы и все наши оценки строятся исходя из того, что вообще дает то, что мы пытаемся реализовать и как это влияет на те экономические показатели, которые потом ложатся в основу того же самого прогноза.

О прогнозе уровня инфляции и мерах по увеличению эффективности бюджетных расходов

Оценки по инфляции были настолько очевидны, что они не сбудутся. Ну, мне кажется, что это было понятно всем, но мы упорно стояли на оценке 12-12,2%. Ну вот, по данным за 11 месяцев, 12,3%. Если все так пойдет, как было на первой неделе декабря, то может быть и 12,8 и 13%. Ну почему мы с таким упорством отстаивали эту позицию? Когда это еще не очевидно, это еще можно делать. Но когда очевидно, наверное, этого делать нельзя. Что может еще повлиять в начале года на те экономические показатели, которые заложены в бюджет?

Понятно, что мы сейчас с вами наблюдаем краткосрочное пока, но достаточно драматичное падение цены на нефть. И, к сожалению, при таком падении идет ослабление рубля, и мы получаем соответствующий прирост инфляции. И если даже потом, в каких-то периодах цена на нефть возрастает и рубль укрепляется, то мы не получаем в том же объеме компенсации по инфляции. И получаем довольно неприятный эффект. Сейчас уже сейчас стали появляться рассуждения, 6,4% по инфляции, которые заложены в бюджет, они реалистичны или все-таки нет с учетом конца 2015 г. и с учетом того, что и в цене на нефть происходит и с курсом рубля.

Нужно ли делать далеко идущие выводы? Наверное, пока рано. Хотя очевидно, на мой взгляд, что на годовом тренде 2016 г. сложновато добиться такого серьезного снижения инфляции, как спрогнозировано в бюджете 2016 г. То есть тренд должен быть более длинным, чем год. Чьи оценки подтвердятся, а чьи не подтвердятся, трудно сейчас сказать, но мне кажется, что нужно сделать, как минимум несколько действий.

Первое. Сейчас бюджет будет подписан Президентом. Он такой, каким его приняли, его надо исполнять и не надо его дергать.

Второе, нужно сделать на высоком профессиональном уровне с определённым элементом жесткости Постановление о мерах по реализации закона о бюджете 2016 г.

Что я под уровнем жесткости понимаю? Президент сказал, что в независимости от того, как будут исполняться в 2016 г. доходы бюджета, мы не должны допустить ситуации с приростом дефицита в 3%. Исполнимая задача? Исполнимая.

Нужно более рационально использовать те ресурсы, которые уже задействованы на реализацию проектов, которые ранее финансировались из бюджета, которые сейчас будут финансироваться из бюджета. И очень строго подойти к порядку доведения до соответствующих главных распорядителей лимитов бюджетных обязательств. Для чего это нужно сделать? Это нужно сделать для того, чтобы не расходовать те резервы в объемах сверх тех, которые предусмотрены. Иначе мы можем использовать весь наш Резервный фонд. И как мы тогда будем выглядеть на публичном пространстве. И как будут оценивать страну в отсутствия резервов, это тоже большой вопрос. Пока они у нас есть, и пока мы выглядим совершенно иначе.

Надо прекратить практику 100-процентного авансирования контрактов. Эта практика уже привела ко всем своим негативным последствиям, с точки зрения увода денег на другие мероприятия, с точки зрения невыполнения работ в установленные сроки до конца, с точки зрения пересмотра жестких требований контрактов, под которые эти деньги заключались и т.д.

По-другому совершенно работать с взносами в уставные капиталы, с субсидиями крупным компаниям и корпорациям, реально оценивая, что эти средства нужны.

Нужно абсолютно по-другому перестроить работу по государственным заданиям, которые устанавливаются государственным бюджетным учреждениям. Не с точки зрения сокращения расходов, а с точки зрения эффективного использования тех средств и правильного планирования нормативных затрат.

Нужно реально выделить те сферы, которые сегодня являются критическими. И настроить эти государственные программы не на тот массив огромный с тысячей показателей. Кому они нужны эти тысячи показателей. Их никогда невозможно отмониторить и посчитать, правильно они оценены или нет, потому что Росстат такую статистику не ведет, и никто их об этом не просит. А действительно включить те показатели, по которым можно четко отследить эффективность тех мер, которые принимаются. Вот их и включать в государственные программы и оценивать на краткосрочном, среднесрочном и долгосрочном тренде, что реально это заработает.

Я могу этот список продолжать, но сейчас мы должны исполнять те планы, которые спланированы, но с очень высокой степенью эффективности и с очень высокой степенью жесткости.

Об экономическом прогнозе 2016 года

Я не думаю, что нас ждет большая степень оптимизма в 2016 г. Но мы способны пройти 2016 г. при тех условиях, о которых я сказала. Как? Очень серьезно мы должны отнестись к результатам 2015 г. И на их основе правильно оценить, что нужно делать в 2016 г. Не просто тратить. Я понимаю, что сейчас Минэкономразвития должно по срокам обновить прогноз. Скорее всего, когда оно его обновит, он будет опять нереалистичным. Я не обижаю коллег, но нам нужно все-таки подвести итоги, нам нужно прекратить дергать эту ситуацию и более или менее стабилизироваться на том, что мы имеем. Тем более, что мы все равно получим факт, который уже прекрасно понимаем, какой будет. Мы должны исполнять бюджет, мы должны принять все документы, которые для этого необходимы. Но скорее всего мы будем находиться в более критичной зоне, если говорить по отношению к тому прогнозу, который заложен сейчас в расчетах в бюджет.

О заявлении Минфина о недопоступлении доходов в 1,5 трлн. руб. в 2016 году

Надо прекратить пугать население этими прогнозами. Нужно дождаться итогов 2015 г., и по этим итогам оценить все риски. Еще раз проводить секвестр на 5% чохом по всем – это деструктивно. И 2015 г. это уже показал. Ну, зачем еще раз наступать на те же грабли. В этом нет никакой необходимости. Работать надо.

Вы не забывайте, что даны определенные обещания. Как мы выглядим, это же тоже очень важно. Мы говорим: мы не можем индексировать пенсии по фактической инфляции на 1 февраля 2016 г. Мы их проиндексируем на меньшей уровень инфляции и вернемся по итогам исполнения первого полугодия к вопросу об индексации или доиндексации пенсии, а может быть неиндексации пенсий. Как сложится экономическая ситуация.

Это мы говорили месяц назад. А прошлую неделю мы сказали: все так плохо выглядит, цена упала, давайте сейчас секвестр проведем. Ведь мы создаем потребительские настроения, отношение населения к этой ситуации. Давайте говорить об объективных вещах. Прежде чем что-то произнести, нужно быть абсолютно уверенным, какие последствия это будет иметь. Просто уверена, не нужно сейчас об этом говорить. Ну, давайте поработаем немножко. Какой бюджет мы тогда защищали в Государственной Думе?

Мы выходили с нашим заключением в 2014 г. и в 2015 г. Мы говорили, что прогноз на 2015 и 2016 г. будет иным. Я не возвращаюсь к 2014 г. По 2015 г. мы оказались более правы, чем Минэкономики и Минфин.

Мы же все понимаем, что без бюджета страна жить не может. Поэтому мы говорим, какие есть риски. С этим можно соглашаться или не соглашаться. Но, когда мы исполняем, мы уже должны придерживаться какой-то определенной логики.

О бюрократии и субсидиях

Позитивный тренд у нас будет тогда, когда мы все научимся работать, каждый на своем месте, избавимся от бюрократии. Часть мероприятий антикризисного плана, часть мероприятий, которых не было в антикризисном плане, но были в бюджете, можно было бы реализовать и получить экономический эффект намного быстрее, чем он был получен. Потому что количество согласований, которые мы проходим, для того чтобы выпустить какой-то документ.

Я вам приведу пример. У нас в бюджете 2015 года 100 субсидий в пользу бюджетов регионов. Что это означает в переводе с финансового на русский язык. Это означает, что по каждой субсидии регион, субсидия это софинансирование со стороны федерального бюджет полномочий регионов, если у региона на софинансирование этих полномочий деньги не заложены – а они скорее всего не заложены, потому что он не знал, что ему будет причитаться эта субсидия, он должен внести поправки в бюджет на эти деньги, подписать соглашение с соответствующим министерством по этой субсидии, предъявить все документы для того, чтобы открылось софинансирование. Дальше эти деньги попадают на счет департамента какого-нибудь субъекта Российской Федерации, например департамента строительства. Дальше на месте департамент строительства начинает решать, кому бы эти деньги отдать, выпуская соответствующие нормативные акты, проводя соответствующие конкурсы и так далее. Могу вам сказать, что проходить до полутора лет: от момента принятия решение, что такая субсидия будет, до получения конечным получателем этих денег.

Скажите, пожалуйста, для чего такая система создана. У нас на 1 декабря 14 субсидий в пользу регионов вообще с нулевым исполнением, из них 11 по Минсельхозу. Причем эта программа развитие регионального растениеводства, животноводства и так далее. То, что является, в том числе мероприятиями импортозамещения. По 2016 году эти деньги кратно возрастают: было 100 млн. - стало 6 млрд., было 100 млн. – стало 2 млрд. Но они не распределены по субъектам, - субъекты не знают, кто эти деньги получит. Таких нераспределенных объемов по сельскому хозяйству, по субсидиям на сельское хозяйство, в бюджете 2016 г. на момент его принятия 118 млрд. руб. Надо принять постановление, надо поделить, надо подписать соглашения – еще полтора года пройдет.

Для чего создавать такую систему управления, если она априори обречена на неэффективность. Можно же сделать одну субсидию, ну пять, неважно, и туда вшить все то, что ты хочешь получить от субъекта с точки зрения развития того или иного направления. Кто-то задавал вопрос по коррупции - это тоже порождает коррупцию. Потому что за каждую субсидию нужно отнести. Я не говорю, что это надо отнести в Минсельхоз. У нас полно контрагентов, которые участвуют в дележе. Ну, мы сами рукотворно создаем такую ситуацию. У нас только по Минсельхозу в 2016 году 41 субсидия. Вот и будет целый год ходить: тренироваться в чистописании, отстаивании своих интересов - глядишь, к концу года деньги дойдут до получателей.

Об остатках средств федерального бюджета

В прошлом году было 126 млрд. руб. (переходящих остатков). В этом пока не знаю. Минфин, как я уже сказала, оценил, что это будет 157 млрд. руб., может оно так и будет. Я объясню почему. В том числе по нашему настоянию была изменена схема распределения субсидий, не то что о чем мы говорили, а были установлены сроки, если субсидии не распределены, они должны быть присоединены к дотациям – то есть к прямой финансовой помощи регионам. Но были исключения

Трудно предугадать цифру, какая будет. Есть такой психологический момент, когда они лихорадочно начали использовать деньги, понимая, что ужимаются параметры 2016 г. Традиционно самыми неиспользуемыми направлениями являются дорожные. В основном это связано с тем, что в IV-ом квартале только деньги отдаются, и они естественно не могут их использовать на цели, на которые они предназначались. Дальше вступает такая процедура, которая традиционна - они сначала поднимаются в федеральный бюджет, а потом соответствующее министерство подтверждает целесообразность их использования на следующий год, они обратно туда уходят, потом снова проходят процедуру, которая была в начале. Когда мы пришли в новом составе у нас были проверки по дорожным субсидиям: до 3-х лет деньги не использовались, они туда-сюда ходили, прирастая год от году в зависимости от того объема, который был выделен на цели дорожного строительства. К сожалению ситуация выглядит так. Это не сгущение красок. Это знаете что: это безалаберность, неорганизованность, забюррокраченность многих процедур. А по многим процедурам, к сожалению, присутствие элементов коррупции.


Материалы по теме

Наверх